Папулярнае |
Некоторые вопросы круглого стола по итогам художественного конкурса «На своей земле»
Ведущим круглого стола выступила художник, координатор просветительских программ Анна Выгонная, задавшая основную линию обсуждения. В результате участники высказали свои мнения по таким вопросам как восприятие условий конкурса, уровень конкурсных работ, выбор тем, номинаций конкурса и предложения на будущий год, эксперимент "Взгляд из региона", схема работы жюри, проблемы и особенности художественного образования, отношение к конкурсам и наградам. По общему мнению, количество и уровень графики по сравнению с предыдущими годами выросли. Как отметила Юлия Агеева, графические работы были сильные и интересные, многие получали положительные отметки жюри. В то же время по ее наблюдениям ухудшилось качество живописных композиций. Кроме того, она обозначила такую проблему, как увеличение числа однотипных работ, то есть собранных из нескольких, найденных в Pinterest или каком-то другом каталоге изображений, или, для младших групп, вариаций на заданную педагогом идею. В связи с этим возникает вопрос, как оценивать такие работы, при том, что одним из критериев является оригинальность идеи автора, то есть ребенка? Как оценить детскую работу, где воплощена идея педагога? Или компилятивную работу, в которой воплотилась чужая идея, собранная из нескольких интерпретаций? В некоторых школах в погоне за наградами повторяют и присылают на конкурс работы, уже получившие дипломы этого или других конкурсов. Также возникает вопрос, насколько это приемлемо. Продолжая тему компилятивности в детском творчестве, Анна Выгонная озвучила вопрос, который часто возникает, как у членов жюри, так и у сторонних зрителей – где в детских рисунках то, что реально видят дети в современном мире. После непродолжительной дискуссии участники пришли к выводу, что современность прорывается в рисунках через настроение, даже если дети используют клише. Вероятно, поэтому в работах последних лет чаще чувствуется тревога, печаль, тоска. Михаил Башкиров, сравнивая работы конкурса «На своей земле» с теми, которые видел на других конкурсах, поддержал мысль о том, что интерес к станковой композиции снижается, происходит крен в сторону дизайна, декоративных искусств, графики. О руке педагога в детском рисунке Как обычно в процессе работы жюри увидело определенные проблемы. Одной из них была «рука педагога» в детских рисунках. Во время просмотра у членов жюри не раз возникали сомнения по этому поводу и возник вопрос, можно ли как-то с этим бороться. В связи с этой темой Анна Выгонная вспомнила опыт, которым делилась в свое время Лидия Ишкова из Художественной школы г. Волгограда, где устраивали конкурс совместных работ – учитель и ученик. По ее мнению, это может быть способом избежать всяких сомнений. В свою очередь, Юрий Давлитшин уточнил, что в младшей возрастной группе руку педагога опытному глазу видно, сомнения чаще возникают в старшей группе. Некоторым участникам показалось, что самой честной номинацией был «Карандаш». Как высказалась Янина Крукович, потому что карандашом нужно долго работать, а у педагога нет на это времени, он может только быстро подправить. Отдельные участники высказали сомнения в том, стоит ли так заглубляться в этот вопрос при рассмотрении детских работ, так как все дети разные, кто-то талантливее, кто-то раньше «созревает». В подтверждение этого Марина Фазанова привела пример из своей практики. Работы ее ученицы не проходили заочный этап одного из конкурсов в Санкт-Петербурге, так как жюри не верило, что это рисовал ребенок, пока однажды ее не пригласили на очный этап и там вживую увидели, что она в свои 11 лет рисует как взрослый художник. Похожая ситуация была на одном из пленэров, который проводила ОО БЗК. Одному из участников было 15 лет, и остальные художники удивлялись его способностям в этом возрасте. Противоположный пример привел Михаил Башкиров. В его практике был случай, когда педагог настолько мастерски поправил детскую работу, что она выиграла гран-при и при этом никто не догадался, что руки педагога там больше, чем ребенка. Все увидели какой-то невероятный внутренний мир ребенка. Вскрылось это только, когда другой ученик рассказал, кто на самом деле делал работу, и при более тщательном рассматривании всех слоев действительно увидели, что рисовал ребенок, а что педагог. Поэтому в заочных конкурсах, где много работ, крайне сложно определить, кто на самом деле рисовал, разве что будет очевидна рука наивного преподавателя, который поправлял так, чтобы было правильно. Может быть и такой вариант, когда педагог дает образец, который ребенок просто перерисовывает. По мнению Михаила Башкирова, чтобы определить наверняка кто рисовал, нужно запрашивать видеозапись процесса. В продолжение темы Евгения Костерина предложила при возникновении таких сомнений обращать внимание еще и на школу. Сильные художественные школы известны, и это может подсказать рисовал ребенок сам или нет. Она также обратила внимание на то, что есть детское творчество, а есть профессиональное детское творчество и школа как раз может стать показателем этого уровня. Мысль о профессиональном детском творчестве развила Мария Лебедева. На различных просмотрах и конкурсах она нередко слышала такое означение как «наученные» дети. Отсюда возникает вопрос, что же оценивает жюри – только детскую непосредственность или все-таки еще и навыки. Если только первое, то конкурс получается непрофессиональным. Если же второе тоже важный критерий, то нужно иметь в виду, что работы детей одного возраста, которые учатся в художественной школе уже некоторое время, и тех, кто только начинает обучение или вообще не посещает никаких студий, будут сильно отличаться. Немного с другого ракурса на этот вопрос взглянула Юлия Агеева. По ее словам, даже при наличии навыков, детская идея в рисунке выглядит слабее чем, идея, навязанная педагогов. Детская идея, даже хорошо воплощенная, кажется слишком простой, а то, что высоко оценивается членами жюри, иногда не соответствует возрасту. Подводя итог всему сказанному, Анна Выгонная предложила в следующем году перед началом работы жюри еще раз проговорить эти моменты, про разный уровень «наученности», общего развития ребенка в одном и том же возрасте, чтобы уменьшить количество споров на тему самостоятельности работы. В ответ на замечание Анны Выгонной о том, что участие в конкурсах, соревновательность, гонка за наградами провоцируют авторов и педагогов на использование различных уловок, некоторые участники круглого стола высказали свои суждения. Михаил Башкиров, например, посоветовал не зацикливаться на наградах, радоваться любому результату. Конечно, награда тешит самолюбие ребенка, идет в профессиональный зачет педагогу, но это мало влияет на будущую судьбу. Многие «золотые» дети в его практике, занимавшие высокие места на конкурсах, в итоге не стали художниками, но они были «путеводными звездами», на которых ориентировались те, кто в итоге художниками стал. Наталья Святкина предложила не упираться в формат конкурса, все-таки финальная цель – это выставка, презентация лучших образцов – оригинальных, творческих, где есть авторская идея и новизна, и формирование методического фонда, как из детских работ, так и из материалов дополнительных мероприятий. Поэтому проект «На своей земле» должен быть нацелен не только и, даже, возможно, не столько на детей, сколько на педагогов, потому как, когда «растет» педагог, «растут» и его ученики. Возможно, именно поэтому, когда в школах узнают больше об этом конкурсе, он начинает цениться выше. Об особенностях художественного образования В ходе дискуссий возникали также замечания, касающиеся общих и частных тенденций в художественном образовании. Искусствовед Ксения Колобова в разговоре о живописной композиции отметила, что восприятие цвета детьми и, соответственно, его использование в рисунках зависит и от региона. В качестве примера она привела Мурманскую область, где основные цвета практически на протяжении всего года – белый, серый и коричневый. Как результат, мурманские дети лучше работают в графике, с цветом выходит не так хорошо. В то же время в школе учатся ребята с Кавказа, где природа яркая, сочная. Эти дети используют цвет в живописи, и он хорошо работает в их рисунках. Рассуждая о малом количестве конкурсных работ в старшей возрастной группе и еще меньшем количестве работ достойных наград, Василий Матвеев обратил внимание на то, что в этом возрасте дети уже нацелены на другое, на поступление. Так как он сам работает со старшими, в том числе готовит к поступлению, он видит, что существует довольно серьезный разрыв между тем, что дает художественная школа, и требованиями вузов. Запрос времени – это дизайн, а значит в вузах делают акцент на формальной композиции. Возникает вопрос, когда начинать преподавать формальную композицию, чтобы не приходилось «ломать» детей при подготовке к поступлению. Этот вопрос прокомментировала Анна Выгонная. В свое время у нее была возможность проехать по художественным школам Польши и стран Балтии, и в Рижской художественной школе для одаренных детей она подсмотрела некоторые методики. Сначала дети делают заливки контуров, так приходит понимание пятна на листе, пространства, которое оно занимает. Затем учатся набирать объем, классически, но уже с пониманием пространства листа, и это применяется в этюдах. Интересное задание для старших – натюрморт, но не классический: на полу достаточно хаотично раскладываются предметы на какую-то тематику, а дети должны выделить из этого фрагмент, гармонизировать в своем рисунке. Даже само пространство той школы было гармонизировано, все было красиво расположено. Для педагогов там практика также обязательна, в конце года устраивают выставки педагогов – натюрморты, портреты, пленэрные работы. Все это входит в образовательную систему. Продолжая разговор о системах художественного образования, Наталья Святкина передала комментарий иностранных гостей эксперимента (представители ООН и посольств – прим. ред.), по мнению которых конкурсные работы были слишком профессиональными, что вероятно связано с отсутствием такой системы художественных школ и училищ вне постсоветского пространства. К ее удивлению, этот профессионализм в детских работах зарубежными зрителями и экспертами часто воспринимается как нечто отрицательное, они скорее склонны выбрать и отметить что-то экспрессивное, может быть даже недодуманное и недоделанное, нежели законченный рисунок. Анна Выгонная в этой связи привела пример Люблинской художественной школы, где дети начинают учится с 10 лет, но на протяжении 6 лет они посещают различные студии, работают с разными материалами, учатся выражать себя, и только в 16 лет начинают изучать академический рисунок, композицию и т.д. В результате у детей сохраняет интерес к творчеству, а все навыки они осваивают за год-два, потому что они уже готовы это воспринимать в полной мере. В результате у них хорошие результаты в графике. Что касается живописи, по мнению Анны Выгонной проблема заключается в том, что приемы привычной для западного глаза храмовой росписи, витражей переносятся в станковую живопись и, лишаясь атмосферы места, особенностей освещения, они много теряют. Но говорить, что вне постсоветского пространства нет системы художественного образования все же не стоит, просто она другая и в ней тоже есть свои плюсы. Коротка ремарка Фёдора Сороки о сверхзадаче любого прикоснувшегося к искусству, которая заключается в воспитании у детей интереса к окружающему миру и бережному к нему отношению, стала вдохновляющим завершением дискуссии. В круглом столе участвовали
|
Сразу после завершения работы жюри 6 февраля 2025 г. художники-педагоги и искусствоведы, которые участвовали и наблюдали за конкурсным просмотром собрались, чтобы обсудить некоторые итоги конкурса и поделиться своими наблюдениями. 
